Фрэнк Белнап Лонг о литературе, Лавкрафте и «золотом веке» «Weird Tales»

 Фантаст-ветеран размышляет о своем опыте и приходит к выводу, что жизнь «таинственнее, страннее и страшнее, чем мы полагаем».

«Фрэнк Белнап Лонг был свидетелем большей части истории НФ в Соединенных Штатах и помог создать этот жанр, когда многие из нас были ещё подростками», - говорит Рэй Брэдбери.

«Фрэнк Белнап Лонг – один из величайших старых мастеров НФ, уже в 1930-х прославившийся темными, мрачными фантазиями и увлекательными историями о космических путешествиях», - пишет Роберт Силверберг.

Французский критик Жак Бержье утверждает, что рассказ Лонга «Псы Тиндала» - «возможно, одна из десяти самых пугающих и значительных историй в литературе». А такой авторитет, как Роберт Блох, назвал Лонга «мастером фэнтези и хоррора».

Сюрреалисты признали его одним из своих учителей; некоторые практики магических искусств на основе его произведений создают заклинания и обряды. Идеи, которые он посеял в своих историях более четверти века назад, сегодня повторяются в фильмах и телешоу, авторы которых не имеют представления, что всё это давно уже открыто.

Фрэнк Белнап Лонг до полусмерти пугал многие поколения потрясенных фэнов, и до сих пор любимый «Белнапий» Г.Ф. Лавкрафта остается одной из самых почитаемых фигур в мире НФ и сверхъестественного ужаса. Коренной житель Нью-Йорка, родившийся здесь в 1903 году, Лонг в молодости был активным участником движения любительской прессы, ныне почти исчезнувшего, а тогда привлекавшего в равной мере писателей, издателей и любителей общения. Именно благодаря любительской прессе Лонг познакомился с Г.Ф. Лавкрафтом из Провиденса, Род-Айленд, прозаиком, поэтом, эссеистом и автором множества писем.

Лавкрафт восторгался сочинениями Лонга и советовал ему стать профессионалом. С тех пор многие истории Лонга приобрели статус классических. Дэшиел Хемметт включил одну из них в сборник «Страхи ночи»; рассказы Лонга перепечатывались в других антологиях, включая замечательную книгу Августа Дерлета «Не спать!», «Рассказы поздней ночи» Альфреда Хичкока, «Знаменитые рассказы о чудовищах» Бэзила Дэйвенпорта и «Смерть от страха» Леса Дэниелся – всего более пятидесяти публикаций в книгах в твердом переплете. В последнее время рассказы Лонга были представлены в «Шепотах 3» Шиффа (книга только что вышла в «Даблдэй») и в недавней книге «Аркхэм-хауз» «Новые истории о мифах Ктулху».

Лонг удостоился места в «Зале Славы первого фэндома», он получил самую престижную из жанровых наград, Премию Всемирного конвента фэнтези за достижения всей жизни. Вместе со Стивеном Кингом он был почётным гостем на Пятом всемирном конвенте фэнтези, который состоялся в Провиденсе в 1979.

Произведения Лонг можно найти в нескольких сборниках, вышедших недавно в мягких обложках – «Ночной страх», «Ранний Лонг» и «Грань неведомого». Такие романы, как «Космическая станция № 1» и «Марс – моя цель», к несчастью, не переиздаются; хотя с научной точки зрения эти книги могут показаться устаревшими, но они наполнены потрясающим ощущением чуда, восторгом перед достижениями человека и тайнами вселенной; и поиски этих книг стоят труда.

Хорошим введением в творчество автора может стать сборник «Ранний Лонг», с потрясающими воспоминаниями о начальных днях НФ и фэнтези, а также вышедшая в издательстве «Аркхэм-хауз» книга «Мечтатель с темной стороны» - мемуары о дружбе с Лавкрафтом. Вдобавок есть поэтический сборник «В блеске майя», не только переполненный чудом, волшебством и восторгом, но и остающийся одной из самых красивых книг, которые когда-либо выпускало издательство «Аркхэм-хауз».

 

Питер Шуйлер-Миллер

Этот грустный, лиричный и страшный рассказ, один из лучших в творческом наследии Питера Шуйлера-Миллера, был напечатан в мае 1943 года в журнале Weird Tales. Эта история, в которой переплетаются литература и живопись, классика и палп-фикшн, и сейчас нисколько не устарела. 

 Питер Шуйлер Миллер

 

Жена Джона Каудера

С того места, где сидел Торн, прятавшийся от ветра за высоким камнем, открывался вид на беспредельное море облаков, сквозь которое иногда пробивались вершины самых больших гор, покрытые лесом. Было рано: он ночевал в горах и выбрался на эту площадку до рассвета. Когда облака расступились, дикая местность распростёрлась у его ног, словно огромная карта. В этой дикой местности исчез Джон Каудер.

Роджер Тон и Джон Каудер были соседями по комнате в начальной школе и в колледже — но, закончив второй курс, старший из них внезапно сорвался с места и пропал накануне своего двадцать первого дня рождения. Их вкусы были схожими, но при этом сильно отличались от вкусов прочих одноклассников; Торна и Каудера сблизило одиночество — благодаря ему они оставались друзьями в течение пяти лет.

Каудер был странным — куда более странным, чем его друг, величайшим прегрешением его против правил общества стало усердие, с каким он брался за любую низкооплачиваемую работу. Странности усиливались, и, в конце концов, рядом с Каудером остался только Торн. Его друг происходил из талантливой семьи: отец был поэтом, который подавал большие надежды, быстро расцвёл и так же быстро угас; дедушка был известным химиком и физиком, который предпочёл укрыться в тёмных уголках мира, сражаясь с малоизвестными болезнями. Сам Каудер чувствовал призвание к живописи, и уже в детстве писал картины, привлекавшие внимание публики. Поначалу они были солнечными — полными лихорадочной жизненной энергии, свойственной и самому Каудеру; но когда он стал старше и переменился, изменились и картины. В эти последние месяцы он, словно метеорит, пронёсся по салонам предвоенной Европы, и что-то тёмное и пугающее пришло вместе с ним, заставив окружающих ощутить странность, от соприкосновения с которой им становилось очень неуютно; люди отворачивались, потом смотрели снова — и покупали картины.

Торн не видел своего друга в дни его успеха. Он сам добился признания в математике — на границе с теоретической физикой, — но, разумеется, он не имел такой популярности, как Каудер. Вытянутое лицо художника появлялось на обложках иллюстрированных журналов, и выдающийся живописец занял место рядом со «Старыми семьями» и «Клубным обществом»; Торн знал многих людей, занимавших очень высокое положение и высоко ценивших работы Каудера. Оба были одиноки: для Каудера это одиночество гения, равнодушного к слепому, бессмысленному поклонению публики, для Торна — одиночество, которое он выбрал сам, поскольку лишь немногие могли последовать за ним в мир, где парили его мысли, и поскольку был ещё один мир, мир высоких гор и пустых небес, где он оставался один, сливаясь с тем, что любил больше всего на свете.

 

Фредерик Коулс. Панч и Джуди

 

Многие рассказы замечательного писателя при его жизни публиковались только в небольших региональных журналах и газетах и оставались неизвестны широкой публике. Так случилось и с "Панчем и Джуди". После смерти Коулса этот рассказ включался в самые престижные жанровые антологии

ПАНЧ И ДЖУДИ

 I

 Я наткнулся на него на зеленой дорожке недалеко от Льюиса. Мое внимание привлекло продолговатое сооружение, покрытое потертой водонепроницаемой тканью и установленное на чем-то вроде двухколесной тележки. На одной стороне этой хитроумной конструкции была какая-то выцветшая надпись; подойдя ближе, я смог прочесть: Проф. Джек Смит. Старейшее шоу в мире. Грубый портрет Панча подтверждал, что это было странствующее шоу Панча и Джуди. Храп, доносившийся из-под живой изгороди, свидетельствовал о присутствии профессора, растянувшегося на траве в самой неэлегантной позе. Пустая бутылка в вытянутой руке указывала на причину глубокого сна, в который погрузился джентльмен.

Что-то побуждало меня поскорее пройти дальше – в спящем человеке было нечто удивительно неприятное. Я мельком рассмотрел жестокий рот, колючую щетину на небритом подбородке и грязные седеющие волосы, прикрытые ветхой фетровой шляпой. Я даже почувствовал, что и в этом продолговатом сооружении на колесах было что-то зловещее. Но все же, в шоу Панча и Джуди всегда отыщется что-то привлекательное, и я полагаю, очарование в какой-то мере распространяется и на человека, который управляет куклами. Я колебался всего на мгновение дольше, чем следовало. Профессор проснулся, с трудом принял сидячее положение и посмотрел на меня мутными, налитыми кровью глазами, которые были посажены так близко, что придавали ему лисий вид.

- Добрый день, - сказал я, чувствуя, что, по крайней мере,  следует соблюсти подобающие условности.

- Доброго вам дня, - ответил он хриплым голосом. - Вы направляетесь в Льюис?

Я сказал, что только что уехал из города и отправился на загородную прогулку.

В эфире - Элджернон Блэквуд!

В 1934 начался новый этап карьеры замечательного авторам мистической прозы. Интервью с ним вышло в популярной радиопрограмме Би-Би-Си «Сегодня в городе». Впервые Блэквуда пригласили на Би-Би-Си в 1926 году; ему предложили прочесть один из рассказов. Блэквуд назвал предложение «интересным», но он был в отъезде, и возможность реализовать этот проект так и не представилась. Однако восемь лет спустя всё сложилось более чем удачно. Вместо обычной беседы с журналистом Блэквуд предпочел прочитать рассказ. Это выступление имело такой успех, что Сесил Мэдден, выдающийся продюсер радио- и телепередач, предложил Блэквуду прочитать ещё одну историю в специальной программе. Прекрасные навыки рассказчика в полной мере проявились в радиоэфире. Блэквуд тогда представил публике рассказ «Шантажисты». Это была одна из двух историй, написанных специально для радио; вторая — «Запри дверь». Темы обоих рассказов изрядно смутили директора студии. Ему понравились «Шантажисты», хотя он отметил: «Не сомневаюсь, что мы получим от слушателей немало писем, в которых нас будут обвинять в развращении английской молодежи, в распространении зловещих фантазий и отвратительных сюжетов». Блэквуд понял это беспокойство, но не воспринял всерьёз: «Моя публика, что бы это ни значило, ожидает от меня странных и мрачных историй; обычная история их бы разочаровала». И рассказ появился в эфире — первый из шестидесяти радиоэфиров, которые провёл Блэквуд в течение семнадцати лет.

Успех этой истории позволил Сесилу Мэддену начать серию страшных историй в эфире «Би-Би-Си эмпайр»; программа получила название «Кошмар». Блэквуд адаптировал для этой серии два рассказа, «Остров призраков» и «От воды». Издательство «Аллен и Анвин» проявило интерес к этой серии и решило выпустить антологию рассказов под названием «Мой самый мрачный кошмар». Права на «Остров призраков» принадлежали другому издательству, поэтому рассказ в антологию не вошёл, и его заменили «Шантажистами» — это была первая публикация рассказа. Второму рассказу повезло меньше - рассказ "Запри дверь!" прозвучал в эфире 6 мая 1946 года в программе «Хоум сервис» из серии «Истории старые и новые».  Блэквуд выступал с этой историей по телевидению в марте 1948 года, и она стала основой одного из шести короткометражных фильмов, которые сделал Блэквуд на студии «Рэйант пикчерз».

Элджернон Блэквуд. Древние огни

 Один из любимейших рассказов Блэквуда (едва ли не с него началось мое знакомство с автором в конце 90-х) вошел в сборник Ten Minute Stories (1914). На русский, кажется, прежде не переводился.

Древние огни

От Саутуотера, где он сошел с поезда, дорога вела прямо на запад. Это он знал точно, а в остальном полагался на удачу, будучи одним из тех прирожденных ходоков, которые не любят расспрашивать местных жителей. У него был инстинкт путешественника, который, как правило, ему не изменял. «Примерно в миле на запад по песчаной дороге, пока не дойдете до перелаза справа; затем через поля. Вы увидите красный дом прямо перед собой». Он ещё раз взглянул на инструкции на открытке и ещё раз попытался расшифровать зачёркнутое предложение — безуспешно. Фраза была так тщательно покрыта слоем чернил, что не удалось разобрать ни единого слова. Зачеркнутые фразы в письмах всегда выглядят заманчиво. Он задался вопросом, что же такое там было написано и зачем эти слова понадобилось так тщательно уничтожить.

День был непогожий; резкий, пронизывающий ветер дул с моря через Сассекс-Уилд. Массивные облака с закругленными, тяжелыми краями неслись по зияющим просторам голубого неба. Вдалеке линия холмов рассекала горизонт, как подступающая к берегу волна. Чанктонбери Ринг вознесся на её гребне — мчащийся корабль, корпус которого опустился по ветру. Путешественник снял шляпу и быстро зашагал вперед, с наслаждением и возбуждением вдыхая воздух. Дорога была пустынна; ни всадников, ни велосипедов, ни машин; нет даже тележек торговцев; и ни одного пешехода. Но в любом случае он никогда бы не спросил дорогу. Внимательно высматривая перелаз, он шел вперед, в то время как ветер швырял плащ ему в лицо и вздымал волны на синеватых лужах, оставшихся на желтой дороге. Деревья показывали ему белую изнанку листвы. Папоротник и высокая молодая трава изгибались по ветру. В тот день жизнь была прекрасна, повсюду царили радость и веселье. А для клерка землемера из Кройдона, только что вышедшего из офиса, всё это было очень похоже на отдых у морского берега!

Забытые классики weird fiction: Ричард Дэлби о творчестве Амелии Эдвардс

Бывает, ночью чувствуешь ты дрожь,

Скользит как бы у сердца острый нож,

И пульс слабеет, и мороз бежит по жилам

И кто-то сзади подползает

И на помощь звать мешает –

Неужто призрак подал знак незримым силам?

Амелия Эдвардс

Крест Св. Николая, 1880

Амелия Б. Эдвардс, Мэри Э. Брэддон, Шарлотта Ридделл и Рода Броутон считались величайшими сочинительницами рассказов о привидениях викторианской эпохи. В то время как большинство лучших «странных» и «мрачных» историй Ридделл и Броутон были собраны в отдельные тома при их жизни, рассказы о сверхъестественном Эдвардс и Брэддон никогда не составляли жанровых сборников; они появлялись среди произведений других жанров, в основном романтических и криминальных, обычно в трехтомных книгах, а позже в более дешевых переизданиях. Большинство рассказов Амелии Б. Эдвардс содержится в двух массивных сборниках, «Мисс Кэрью» (1865, 3 тома) и «Месье Морис» (1873, 3 тома), которые в настоящее время чрезвычайно трудно найти. Настоящий том представляет собой первое в истории собрание всех сверхъестественных историй Эдвардс под одной обложкой.
Амелия Б. Эдвардс – одна из самых замечательных женщин викторианской эпохи. Помимо того, что Эдвардс была популярной романисткой, поэтом, журналистом, историком и автором историй о привидениях, она также стала одной из известнейших путешественниц девятнадцатого века и археологом с мировым именем. Признанная «Королевой египтологов», она, вероятно, сыграла ключевую роль в спасении бесценных древнеегипетских древностей от уничтожения.
При рождении она получила имя Амелия Энн Блэнфорд Эдвардс; она появилась на свет в Лондоне 7 июня 1831 года – дочь банкира, который служил под командованием Веллингтона во время войны на полуострове. Как и большинство девушек ее эпохи, она получила домашнее образование под руководством матери (с дополнительной помощью репетиторов), и в раннем возрасте проявила большой талант к рисованию, письму и музыке.
Амелия всегда была заядлой читательницей, ее любимыми писателями стали Харрисон Эйнсворт, Вальтер Скотт и Бронте, хотя в более зрелом возрасте она предпочитала Диккенса, Троллопа и Теккерея. В своем эссе «Искусство романиста» («Современное обозрение», август 1894 года) она утверждала, что эти три писателя превосходят всех остальных реалистичным изображением человеческой природы.

Элджернон Блэквуд на английском телевидении

На DVD вышла прекрасная антология забытых английских телевизионных "ужастиков".

Открывается она работами Э. Блэквуда - Lock Your Door и The Reformation of St Jules (эфир 1949 года). В целом все материалы очень интересные, рекомендую. 

https://rarelust.com/short-sharp-shocks-1949-1980/

Элджернон Блэквуд. Соглядатай

 Навстречу грядущему четвертому тому собрания сочинений замечательного писателя...

Рассказ из сборник "Ten-Minute Stories", в оригинале озаглавленный The Accessory Before the Fact

Перевод А. Сорочана

СОГЛЯДАТАЙ

Мартин несколько минут простоял на перекрестке посреди вересковой пустоши, в некотором замешательстве разглядывая указатель. Названия на четырех стрелках оказались совсем не те, которые он ожидал увидеть, расстояния не были указаны, а карта, нетерпеливо подумал Мартин, должно быть, безнадежно устарела. Прислонив развернутый лист к столбу, он наклонился, чтобы рассмотреть его повнимательнее. Ветер сгибал углы карты, которые хлопали Мартина по лицу. Мелкий шрифт в угасающем свете был почти неразборчивым. Однако оказалось — насколько Мартин мог понять, — что две мили назад он, должно быть, свернул не туда.

Он помнил этот поворот. Тропинка выглядела заманчиво; он мгновение поколебался, затем пошел по ней, привлеченный обычной приманкой пешеходов: этот путь “может оказаться кратчайшим”. Ловушка с кратчайшим путем стара, как человеческая природа. Несколько минут он попеременно изучал указатель и карту. Сгущались сумерки, и его рюкзак становился все тяжелее. Однако Мартин не мог свести воедино данные из двух источников, и чувство неуверенности охватило его. Он чувствовал себя сбитым с толку и расстроенным. Его мысли путались. Решение было очень трудным. “Я запутался", - подумал он, - я, должно быть, устал”, - наконец, он выбрал наиболее подходящее направление. «Рано или поздно дорога приведет меня в гостиницу, хотя и не в ту, которую я собирался отыскать”. Он положился на удачу пешего странствия и бодро двинулся в путь. На указателе было написано: “К Литейси-Хилл”; мелкие, изящные буквы как будто плясали и шевелились каждый раз, когда Мартин смотрел на них; но названия на карте ему отыскать не удалось. Однако эти слова звучали так же заманчиво, как и «кратчайший путь». Похожий инстинкт снова указал ему дорогу. Только на сей раз он казался более настойчивым, почти непреодолимым.

Забытые классики weird fiction: Эдит Уортон

Ниже публикуется перевод статьи Питера Хайнинга, посвященной "сверхъестественным" рассказам Эдит Уортон, выдающейся писательницы, произведения которой стали классикой литературы конца XIX - начала ХХ века. Хайнинг в своем эссе рассматривает не все жанровые тексты Уортон, но дает представление о специфике ее "страшных рассказов"

*** 

Как ни странно, женщина, которую сегодня многие авторитеты в области рассказов о привидениях считают одним из выдающихся авторов сверхъестественных историй, в течение первых двадцати лет своей жизни совершенно не могла уснуть в комнате, в которой хранилась хотя бы одна книга с такими историями. Эдит Уортон так опасалась рассказов о сверхъестественном, что, по ее позднему признанию, уничтожала все подобные сочинения, которые попадались ей дома. Но именно из детских травм и тревог Уортон черпала вдохновение для своих рассказов о призраках и ужасах, чтобы создать ряд произведений, которые появлялись на протяжении всей ее литературной карьеры и которые сегодня удостоены самых высоких похвал.

Родившаяся в богатой нью-йоркской семье в январе 1862 года, эта чувствительная, отзывчивая и послушная молодая леди вела тихую и строгую жизнь вплоть до катарсиса, случившегося летом 1870 года. Во время отпуска в Европе, в Шварцвальде, Уортон внезапно упала в обморок, и ей поставили диагноз «брюшной тиф». В течение нескольких дней она была близка к смерти, прежде чем окончательно оправилась; начался длительный период выздоровления. Чтобы скоротать время, она попросила несколько книг для чтения, и среди тех, что ей дали двое друзей, оказалось одно сочинение, которое Уортон много лет спустя с содроганием смогла описать как «историю о грабителе». Эта книга, содержавшая истории о грабителях и призраках, глубоко повлияла на ее «сильное кельтское чувство сверхъестественного» и не только замедлила выздоровление, но и открыла воспаленному воображению «мир, населенный бесформенными ужасами». В течение многих лет после этого, по словам Уортон, темная неопределимая угроза преследовала ее по пятам. «Я была от природы бесстрашным ребенком, – объяснила она, – теперь я жила в состоянии хронического страха. Страха перед чем? Я не могу сказать – и даже в то время я так и не смогла определить источник своего ужаса».

Майк Эшли об Элджерноне Блэквуде

 Благодаря подвижнической работе Майка Эшли многие читатели в конце ХХ века открыли для себя классика weird fiction. Эшли подготовил самую полную библиографию Блэквуда, составил и напечатал ряд сборников писателя, сравнительно недавно выпустил огромную биографию... Но отдавая должное его титаническим трудам, я никак не мог в полной мере принять оценку творчества Блэквуда, которую навязывает читателям М. Эшли. Это - очень основательная позиция, несомненно, имеющая право на существование, но есть в ней очевидный догматизм... Ярче всего взгляды Эшли изложены в предисловии к замечательному сборнику Magic Mirror (1988), в котором представлены как ранние, так и поздние работы писателя. Вашему вниманию предлагаю перевод этого текста

Предисловие

 

В начальные главы истории литературы о сверхъестественном вписаны огненными буквами несколько имен: Джозеф Шеридан Ле Фаню, лорд Бульвер-Литтон, Артур Мейчен, М.Р. Джеймс и Элджернон Блэквуд. Вы можете назвать и других авторов, но, кажется, все поклонники ужаса и фэнтези согласятся, что эти пятеро сочинителей – творцы и изобретатели современной истории о привидениях. Один из них, однако, отличается от прочих. Бульвер-Литтон прежде всего создал особый жанр рассказа о доме с привидениями («Дом и разум») и привнес в современный хоррор представление об оккультных науках, отличных от алхимии. Артур Мейчен развил это направление. Шеридан Ле Фаню избавил истории о сверхъестественном от популярных готических клише и сотворил зловещие психологические ужасы, которые получили дальнейшую разработку в рассказах М. Р. Джеймса. Все эти авторы сильно повлияли на своих современников, и это влияние сохраняется до сих пор.

Но как быть с Элджерноном Блэквудом? На него оказали значительное воздействие Литтон, Ле Фаню и авторы готики, но вскоре он сбросил «старую кожу» и разработал собственный стиль и подход – настолько уникальный, что лишь немногие смогли последовать примеру Блэквуда. Многие сочинители признавались, что работы Блэквуда вдохновляли их, но дух лучших рассказов писателя не смог сохранить почти никто. Он одиноко возделывал свой сад, который давал редкостные плоды – уникальные сверх-Природные истории.