А вот и второй, даже в наследии "Сибрайт" стоящий особняком. Все любители фэнтези узнают источник вдохновения и угадают цитаты - но знакомый сюжет дополнен изящными метафорами Контакта, и весь рассказ о коммивояжере, который хотел продать веревки гнолам, читается сквозь призму НФ 1950-х.
Да, я давно обещал сделать сборник Сент-Клер, и обещание понемногу выполняю...
Человек, который продавал веревки гнолам
Мортенсен решил навестить гнолов в четверг утром. В среду вечером он изучил «Руководство по современному управлению продажами», особо отметив некоторые моменты.
«Психические состояния, через которые проходит разум при совершении покупки, - прочитал он, - классифицируются следующим образом: 1) пробуждение интереса; 2) расширение знаний; 3) приспособление к потребностям...» В руководстве было перечислено семь психических состояний, и Мортенсен подчеркнул все семь. Затем он вернулся и удвоил количество баллов: № 1 - пробуждение интереса, № 4 - оценка пригодности и № 7 - решение о покупке. Он перевернул страницу.
«Два качества имеют исключительное значение для продавца, - прочитал он. – Это умение приспосабливаться и знание товара». Мортенсен особо подчеркнул эти качества. «Другими весьма желательными качествами являются физическая подготовка, высокие этические стандарты, располагающие манеры, упорство и неизменная вежливость», - подчеркнул Мортенсен дальше. Но он дочитал до конца абзаца, больше ничего не подчеркивая, и, возможно, именно неспособность поставить “тактичность и наблюдательность” на достаточно высокий уровень рядом с другими качествами продавца стала причиной того, что случилось с Мортенсеном.
Гнолы живут на самом краю ведомых нам полей, на дальней окраине леса, который все авторитетные источники единодушно называют сомнительным. Их дом узкий и высокий, в архитектуре которого сочетаются элементы викторианской готики и швейцарских шале. Несмотря на то, что дом нуждается в покраске, он содержится в хорошем состоянии. В четверг утром Мортенсен направился туда, держа в руке чемодан с образцами.
К дому гнолов не ведет ни одна тропинка, и в сомнительном лесу всегда темно. Но Мортенсен вспомнил, что он узнал от матери, сидя у нее на коленях и слушая рассказы о запахе гнолов, и без труда нашел дом. На мгновение он остановился в нерешительности. Его губы шевелились, когда он повторял про себя: «Доброе утро, я пришел, чтобы удовлетворить ваши потребности и предложить вам веревку». С этих слов обычно начинался разговор о продаже. Затем он поднялся и постучал в дверь.
Гнолы наблюдали за ним через отверстия, которые они проделали в стволах деревьев; это их хитроумный обычай, засвидетельствованный главным специалистом по гнолам. Стук Мортенсена едва не привел их в замешательство – так давно никто не стучался в дверь гнолов. Тогда старший гнол, тот, что никогда не выходит из дома, выскочил из подвала и отворил.
Старший гнол немного похож на топинамбур, сделанный из резины, и у него маленькие красные глазки, блестящие так же, как драгоценные камни. Мортенсен заранее ожидал чего-то необычного, и когда гнол открыл дверь, посетитель вежливо поклонился, снял шляпу и улыбнулся. Он уже закончил фразу о необходимости веревок и перешел к перечислению различных видов веревок, производимых его фирмой, когда гнол, повернув голову в сторону, показал, что у него нет ушей. И на его голове не было ничего, что позволило бы воспринять какие-то звуки. Затем гнол открыл маленький клыкастый рот и позволил Мортенсену взглянуть на узкий, похожий на ленту язык. Этот язык подходил для человеческого разговора не больше, чем язык змеи. Судя по внешнему виду гнола, его нельзя было с уверенностью отнести ни к одному из четырех физических типов, перечисленных в «Руководстве», и Мортенсен впервые почувствовал определенные сомнения.
Тем не менее, он без колебаний последовал за гнолом, когда существо жестом пригласило его войти. «Приспособление, - сказал он себе, - приспособление должно стать его девизом». Если «приспособление» окажется достаточно значительным – его колени, возможно, все-таки перестанут трястись.
Гнол привел Мортенсена в гостиную. Когда посетитель огляделся, его глаза широко раскрылись. По углам была расставлена всякая всячина, а на резном столике лежал альбом с позолоченными застежками; кто знает, чьи фотографии были там? Повсюду на стенах висели изумруды, каждый величиной с голову – в домах попроще люди так развешивают декоративные тарелки. Гнолы очень дорожили своими изумрудами. Весь свет в полутемной комнате исходил от этих камней.
Мортенсен мысленно повторил фразы из своего монолога о продажах. Его огорчало, что это единственный способ, которым он может воспользоваться. И все же – приспособление прежде всего! Гнол уже почувствовал интерес, иначе он никогда не пригласил бы Мортенсена в гостиную; и как только гнол увидит различные веревки, которые лежали в ящике с образцами, он, без сомнения, по собственной воле перейдет от «оценки пригодности» к «желанию заполучить».
Мортенсен сел в кресло, на которое указал гнол, и открыл свой чемодан с образцами. Он достал канат из конопли, различные плетеные изделия, а также замечательную по тонкости веревку из абака. Он даже показал гнолу несколько мягких нитей и шпагатов, сделанных из хлопка и джута.
На обратной стороне конверта он написал цены на мотки и шпагат, а также на веревки длиной в пятьдесят и сто футов. Он старательно добавил подробные сведения о прочности, долговечности и влагоустойчивости каждой из веревок. Старший гнол внимательно наблюдал за ним, поставив свои маленькие ножки на верхнюю перекладину стула и время от времени тыча щупальцем в левый глаз. Из подвала то и дело доносились чьи-то крики.
Мортенсен начал показывать свой товар. Он продемонстрировал гнолу скольжение и упругость одной веревки, прочность и неподатливость другой. Он разрезал просмоленную пеньковую веревку пополам и положил пятифутовый кусок на пол гостиной, чтобы показать гнолу, насколько она «стабильна» и что она не раскручивается сама по себе. Он даже показал гнолу, какие красивые узлы получаются некоторых хлопчатобумажных шпагатах.
В конце концов они остановились на двух веревках из абака диаметром в дюйм. Гнол хотел, чтобы их было очень много. Отзыв Мортенсена об этих веревках – «неограниченная прочность и долговечность» - похоже, привлек внимание гнола.
Рассудительный Мортенсен записал все детали в свою книгу заказов, но амбиции влияли на его разум. Похоже, гнолы станут постоянными клиентами, а после гнолов – почему бы не попробовать обратиться к гиббелинам? Им тоже, наверное, понадобятся веревки.
Мортенсен закрыл книгу заказов. На обратной стороне того же конверта – так, чтобы гнол мог видеть – он написал, что доставка будет осуществлена в течение десяти дней. Условия таковы: 30% от суммы заказа, остаток при получении товара.
Старший гнол заколебался. Он лукаво посмотрел на Мортенсена своими маленькими красными глазками. Затем он снял со стены самый маленький из изумрудов и протянул Мортенсену.
Торговец стоял, взвешивая камень в руках. Это был самый маленький из изумрудов гнолов, но он был чист, как вода, и зелен, как трава. Во внешнем мире такого камня хватило бы на выкуп за Рокфеллера или целое семейство Гуггенхаймов; законная прибыль от сделки — это одно, а здесь — дело другое; «высокие этические стандарты» - любые этические стандарты - не позволили бы Мортенсену завладеть такой драгоценностью. Он еще мгновение взвешивал камень в руке. Затем – с тяжелым, глубоким вздохом – вернул изумруд.
Он окинул взглядом комнату в поисках чего-нибудь, что стало бы более приемлемой платой. И в недобрый момент взгляд Мортенсена упал на запасные глаза старшего гнола.
Старший гнол хранил запасную пару оптических приборов на третьей полке шкафчика со стеклянными дверцами. Эти глаза походили на прекрасные темные изумруды размером с кончик большого пальца. Да, гнолы дорожат своими драгоценными камнями, то это ничто по сравнению с эмоциями, которые старший гнол испытывал из-за своих запасных глаз. Забота добрых христиан о благополучии своей души - это тень, пустяк, ничто по сравнению с тем, что чувствует к этим глазам стопроцентный язычник-гнол. Я думаю, он предпочел бы стать простым несчастным человеком, чем допустить, чтобы какой-нибудь вандал коснулся этих глаз.
Если бы Мортенсена не испытал такого воодушевления от успеха и не погрузился бы в нирвану, он бы увидел, как напрягся гнол, и услышал бы, как гнол зашипел, когда посетитель подошел к шкафу. Ни о чем не подозревая, Мортенсен открыл стеклянную дверцу, вынул два парных глаза и кощунственно встряхнул их; гнол ощутил, как они звякнули. Улыбнувшись, чтобы продемонстрировать «располагающие манеры», рекомендованные в «Руководстве», и приподняв брови, как бы подтверждая: «Спасибо, этого вполне хватит», - Мортенсен опустил глаза в карман.
Гнол зарычал.
Рычание вывело Мортенсена из состояния эйфории. Это было рычание, смысл которого никто не мог истолковать превратно. Стало очевидно, что сейчас не время проявлять настойчивость. Мортенсен бросился к двери.
Старший гнол был уже там, раскинув перед собой сеть щупалец. Он легко поймал Мортенсена и затянул щупальца, плоские, как бинты, вокруг лодыжек и кистей рук. Самое лучшее волокно абаки не могло быть прочнее этих щупалец; хотя гнолы и сочли бы веревку удобным средством, они прекрасно обходились без нее. А ты, дорогой читатель, стал бы ходить голым, если бы перестали делать одежду на молниях? Негодующе рыча, гнол выудил свои восхищенные глаза из карманов Мортенсена, а затем отнес его в подвал, к загонам для откорма.
Но велики преимущества законной торговли. Хотя гнолы старательно откармливали Мортенсена, а позже поджарили его с соусом и съели с неподдельным аппетитом, они зарезали его вполне гуманно и даже не подумали о том, чтобы подвергнуть пыткам. Это необычно для гнолов. А доску, на которой подали Мортенсена, они украсили изящной каймой причудливой вязи, сделанной из хлопчатобумажного шпагата, который взяли из чемодана с образцами.
Комментариев нет:
Отправить комментарий