Имя Барри Молзберга слышали многие любители фантастики - увы, читали его многочисленные книги лишь отдельные любители жанра, интересующиеся "новой волной". Но помимо сатирической фантастики и ярких антиутопий, Молзберг всю жизнь сочинял страшные и странные рассказы, которые так и остались несобранными. Предлагаемый вашему вниманию рассказ входил в жанровые антологии, в том числе в престижную A Treasury of American Horror Stories (1985). Это пугающе современная история о мерзости и зле, хотя и написана она легко, даже иронично...
А Молзберга я непременно переведу еще - и старые свои переводы тоже соберу; писатель в высшей степени достойный
Далеко
Меня зовут Джозия Бушнелл Гриннелл. В 1853 году, откликнувшись на призыв знаменитого Горация Грили, издателя «Нью-Йорк трибьюн», я отправился в новый штат Айова и основал там город и колледж. «Ступай на запад, юноша, ступай на запад и расти вместе со страной», — сказал Грили, и я, будучи юношей серьезным, воспринял его слова всерьез. Каково же было мое удивление и разочарование, когда я уже обосновался там, где растет высокая кукуруза, – и узнал, что Грили украл эту фразу у малоизвестного журналиста из Индианы по фамилии Соул и выдал ее за свою. Если бы я знал об этом, то, возможно, отправился бы в Индиану.
Но я оказался в Айове. Все-таки я необычайно серьезен! Я всегда внимательно относился к призывам старших, поэтому колледж, который я основал, город, названный в мою честь, и весь штат в целом стали отчасти сектантскими. Спустя столетие, выезжая на наши магистрали между штатами, люди не могут не возносить молитвы. В 1857 году индейцы сиу устроили резню мужчин, женщин и детей на озере Спирит-Лейк. Это была последняя резня, устроенная индейцами на Среднем Западе, и освобожденные души, потревоженные духи, вносили свою лепту боли и ужаса в общий шум. Жарким майским днем, когда заходящее солнце низко висело в небе, а коровы мычали в предзакатных сумерках, – маленький человечек, лежащий в поле и смотрящий вдаль, мог представить себя в той части мира, которую изобразил достопочтенный Жан Кальвин. Да, это непростой штат и непростое время.
Уж я-то, Джозия Бушнелл Гриннелл, знаю точно – я знаю обо всех противоречиях и трудностях суверенного штата Айова. Отделившись от Висконсина и получив статус штата 28 декабря 1846 года, Айова раскинулась на равнине к западу. Есть обходные пути — Господь свидетель, обходные пути есть везде, — но, оказавшись ни там, ни тут, трудно найти дорогу.
Вот так. Сейчас 1954 год. Я умер много десятилетий назад, однако мой дух — в точности так же, как духи людей, убитых близ Спирит-Лейк, — продолжает жить. Айова повелевает своими жителями, и никто из живших в этом штате не знал истинного освобождения. Мы слоняемся без дела. Это может показаться неправдоподобным, замечательным состоянием, но дождитесь своей очереди, насладитесь обычным переходом, прежде чем принимать решение. Итак, в 1954 году, старший сенатор от этого великого штата, достопочтенный, если считать уместным такое определение, Бурк Б. Хикенлупер, выступает против коммунистов на пикнике, посвященном Четвертому июля. Хикенлупер, вместе с Маккарти и Дженнером, является гордостью того, что можно назвать консервативным крылом. Когда первый негр ступает на негритянскую набережную первого негритянского города в этой стране, исполняя бессвязные негритянские песнопения – Хикенлупер чувствует, что оскорблен до глубины души. Поймите, дело не в том, что Хикенлупер расист. Просто он все еще связан со Спирит-Лейк историей и кровью, он все еще видит фигуру убийцы на фоне лунного света.
– Мы должны изгнать коммунистов с наших берегов, - говорит Хикенлупер.
Он стоит на трибуне, на некотором удалении от толпы, и кричит, не пользуясь микрофоном. В Айове по-прежнему популярны пикники на Четвертое июля. Все ждут, что политики выступят с речами, напоминая об американских ценностях. Хикенлупер просто выполняет свой долг. Мы не знаем, что он на самом деле думает по этому поводу. Может, у него есть задняя мысль, а может, и нет. У большинства политиков нет никаких задних мыслей.
– Закон Маккаррена! – кричит Хикенлупер. – Джозеф Маккарти! Миллард Тайдингс! Восемьдесят семь сотен убежденных коммунистов с партбилетами! – И так далее. Толпа напряженно слушает. Очень жарко. Вдалеке играет оркестр, хрипло исполняя парадные арии, которые вскоре станут популярными благодаря Мередит Уилсон (уроженке Мейсон-Сити) в фильме «Музыкант».
– Кто поддерживает Пересов? — спрашивает Хикенлупер. Толпа перешептывается. Люди не настроены враждебно, они просто устали.
Меня зовут Джосия Бушнелл Гриннелл. Трудно объяснить, что именно я делаю на этом пикнике и чего здесь жду. Мы жители Айовы (или те, кто переехал в Айову из других мест), как я уже говорил, и наши души продолжают жить. Даже после смерти. Мы пребываем в каком-то лимбе, то появляясь, то исчезая, то ли перевоплощаясь, то ли наблюдая со стороны, привязанные к какому-то духовному пространству, повторяя нашу историю, перемещаясь во времени и обратно. Крики поселенцев на Спирит-Лейк. Болтовня Грили. Вечное движение на запад. Я время от времени выныриваю из этого лимба в разные странные моменты и оказываюсь на каких-то собраниях в Айове. Похоже, сейчас именно такой момент. Я стою в толпе, слушая Бёрка Б. Хикенлупера. Слева и справа от меня — жители Айовы разного пола и возраста, в основном молодые, пестрые, как на параде; они слушают разглагольствования достопочтенного сенатора. Время от времени раздается детский плач или какая-нибудь девушка падает в обморок, и ее зонтик грациозно опускается на землю вместе с ней. Мужчины бросаются на помощь женщинам, а детей успокаивают по-своему. Огромная чаша неба давит на нас. Неприлично жарко – даже для духа, даже для доверчивого религиозного духа человека, который готов слушаться Горация Грили (по крайней мере, я никогда не слышал о Горацио Элджере; невозможно сказать, в какой штат он мог бы меня отправить).
– Хикенлупер! — кричу я. – Эй, Хикенлупер!
Толпа смотрит на меня. Иногда меня слышно, а иногда нет; иногда меня видно, а иногда нет. Реинкарнация, как и сама жизнь, — дело непредсказуемое. Похоже, сейчас меня можно увидеть. В нескольких ярдах впереди сенатор, сбившись с полуслова, смотрит на меня.
– Эй, сенатор! — кричу я. Хикенлупер снимает свою огромную шляпу и смотрит. Я делаю шаг вперед, сокращая расстояние между нами.
– Вы все ошибаетесь, разве вы не знаете? – говорю я. – Послушайте меня! — говорю я, оборачиваясь и указывая на фермеров, их жён, кавалеров и дам в праздничных нарядах, которые равнодушно следят за мной. – Этот человек лжёт. Мы жили ради открытия новых границ, а он их закрывает!
На меня смотрят, не понимая. В конце концов, ничего другого и быть не могло. Политика может быть развлечением, но метафизика в штате Айова — это что-то невыносимое.
– У него змеиный язык! — добавляю я.
Все вокруг пожимают плечами. Я снова поворачиваюсь к трибуне и вижу, что Хикенлупер оживлённо переговаривается с несколькими помощниками, которые подходят к трибуне с двух сторон. Он прикладывает руку к уху и внимательно слушает. Помощники тычут в меня пальцами.
– Отвечайте на обвинения! — кричу я. – Не прячьтесь за спинами других, объяснитесь. Скажите, почему вы сеете страх, почему вы стремитесь закрыть то, что должно быть открыто.
Хикенлупер указывает на меня. В его руках – огромная власть. Внезапно рядом со мной оказываются двое честных полицейских штата Айова. Они хватают меня за локти.
– Сэр, — говорит один из них, — прошу вас, пройдемте с нами.
– Не арестовывайте меня, — говорю я, вырываясь из их рук, — арестуйте того человека. Тот человек — убийца. Я Джосия Бушнелл Гриннелл, основатель Гриннеллского колледжа. Я состоятельный человек…
- Коммуняка с партбилетом! — слышу я крик Хикенлупера, а потом — и это правда — больше ничего не слышу. Меня быстро и решительно уводят с поля. Кавалеры и дамы, фермеры и их дочери, маленькие светловолосые дети и скотина из Айовы — все печально смотрят на меня. Полицейские действуют решительно.
– Вы что, не понимаете? — спрашиваю я. – Это не конец, это всего лишь переход, это будет повторяться снова, снова и снова…
– Успокойтесь, сэр, — говорит кто-то, — все будет хорошо. Просто не сопротивляйтесь, поймите, какова ситуация…
Я закрываю глаза. Снова и снова – но уже слишком поздно. Внезапно на меня обрушивается прохладная тьма, и девяносто семь лет жизни ускользают от меня, словно сама смерть забирает их, и я снова на Спирит-Лейк, о Боже, я на Спирит-Лейк, и в этой внезапной, сгущающейся, стремительной, бурной тьме я слышу, как сиу окружают нас; раздается пронзительный вопль, который заставляет их собраться вместе, и они замирают в ожидании…
И тогда я кричу, снова пытаюсь поднять тревогу. Но – не могу; в горле пересохло, легкие горят, моя судьба скрыта мраком; в ночи, через одиннадцать лет после объединения, за три года до Гражданской войны, они идут, они идут, и пятно будет расползаться все дальше и дальше…
Ступай на запад,
юноша, ступай на запад…
Я слушал, я пришел, я распространял свое учение, но не смог их спасти. И я никогда, никогда не отступлю перед лицом Хикенлуперов, до самого конца. Пока что-то, неподвластное мне, не оборвет и мою жизнь.
Комментариев нет:
Отправить комментарий