Элджернон Блэквуд. Древние огни

 Один из любимейших рассказов Блэквуда (едва ли не с него началось мое знакомство с автором в конце 90-х) вошел в сборник Ten Minute Stories (1914). На русский, кажется, прежде не переводился.

Древние огни

От Саутуотера, где он сошел с поезда, дорога вела прямо на запад. Это он знал точно, а в остальном полагался на удачу, будучи одним из тех прирожденных ходоков, которые не любят расспрашивать местных жителей. У него был инстинкт путешественника, который, как правило, ему не изменял. «Примерно в миле на запад по песчаной дороге, пока не дойдете до перелаза справа; затем через поля. Вы увидите красный дом прямо перед собой». Он ещё раз взглянул на инструкции на открытке и ещё раз попытался расшифровать зачёркнутое предложение — безуспешно. Фраза была так тщательно покрыта слоем чернил, что не удалось разобрать ни единого слова. Зачеркнутые фразы в письмах всегда выглядят заманчиво. Он задался вопросом, что же такое там было написано и зачем эти слова понадобилось так тщательно уничтожить.

День был непогожий; резкий, пронизывающий ветер дул с моря через Сассекс-Уилд. Массивные облака с закругленными, тяжелыми краями неслись по зияющим просторам голубого неба. Вдалеке линия холмов рассекала горизонт, как подступающая к берегу волна. Чанктонбери Ринг вознесся на её гребне — мчащийся корабль, корпус которого опустился по ветру. Путешественник снял шляпу и быстро зашагал вперед, с наслаждением и возбуждением вдыхая воздух. Дорога была пустынна; ни всадников, ни велосипедов, ни машин; нет даже тележек торговцев; и ни одного пешехода. Но в любом случае он никогда бы не спросил дорогу. Внимательно высматривая перелаз, он шел вперед, в то время как ветер швырял плащ ему в лицо и вздымал волны на синеватых лужах, оставшихся на желтой дороге. Деревья показывали ему белую изнанку листвы. Папоротник и высокая молодая трава изгибались по ветру. В тот день жизнь была прекрасна, повсюду царили радость и веселье. А для клерка землемера из Кройдона, только что вышедшего из офиса, всё это было очень похоже на отдых у морского берега!

Забытые классики weird fiction: Ричард Дэлби о творчестве Амелии Эдвардс

Бывает, ночью чувствуешь ты дрожь,

Скользит как бы у сердца острый нож,

И пульс слабеет, и мороз бежит по жилам

И кто-то сзади подползает

И на помощь звать мешает –

Неужто призрак подал знак незримым силам?

Амелия Эдвардс

Крест Св. Николая, 1880

Амелия Б. Эдвардс, Мэри Э. Брэддон, Шарлотта Ридделл и Рода Броутон считались величайшими сочинительницами рассказов о привидениях викторианской эпохи. В то время как большинство лучших «странных» и «мрачных» историй Ридделл и Броутон были собраны в отдельные тома при их жизни, рассказы о сверхъестественном Эдвардс и Брэддон никогда не составляли жанровых сборников; они появлялись среди произведений других жанров, в основном романтических и криминальных, обычно в трехтомных книгах, а позже в более дешевых переизданиях. Большинство рассказов Амелии Б. Эдвардс содержится в двух массивных сборниках, «Мисс Кэрью» (1865, 3 тома) и «Месье Морис» (1873, 3 тома), которые в настоящее время чрезвычайно трудно найти. Настоящий том представляет собой первое в истории собрание всех сверхъестественных историй Эдвардс под одной обложкой.
Амелия Б. Эдвардс – одна из самых замечательных женщин викторианской эпохи. Помимо того, что Эдвардс была популярной романисткой, поэтом, журналистом, историком и автором историй о привидениях, она также стала одной из известнейших путешественниц девятнадцатого века и археологом с мировым именем. Признанная «Королевой египтологов», она, вероятно, сыграла ключевую роль в спасении бесценных древнеегипетских древностей от уничтожения.
При рождении она получила имя Амелия Энн Блэнфорд Эдвардс; она появилась на свет в Лондоне 7 июня 1831 года – дочь банкира, который служил под командованием Веллингтона во время войны на полуострове. Как и большинство девушек ее эпохи, она получила домашнее образование под руководством матери (с дополнительной помощью репетиторов), и в раннем возрасте проявила большой талант к рисованию, письму и музыке.
Амелия всегда была заядлой читательницей, ее любимыми писателями стали Харрисон Эйнсворт, Вальтер Скотт и Бронте, хотя в более зрелом возрасте она предпочитала Диккенса, Троллопа и Теккерея. В своем эссе «Искусство романиста» («Современное обозрение», август 1894 года) она утверждала, что эти три писателя превосходят всех остальных реалистичным изображением человеческой природы.

Элджернон Блэквуд на английском телевидении

На DVD вышла прекрасная антология забытых английских телевизионных "ужастиков".

Открывается она работами Э. Блэквуда - Lock Your Door и The Reformation of St Jules (эфир 1949 года). В целом все материалы очень интересные, рекомендую. 

https://rarelust.com/short-sharp-shocks-1949-1980/

Элджернон Блэквуд. Соглядатай

 Навстречу грядущему четвертому тому собрания сочинений замечательного писателя...

Рассказ из сборник "Ten-Minute Stories", в оригинале озаглавленный The Accessory Before the Fact

Перевод А. Сорочана

СОГЛЯДАТАЙ

Мартин несколько минут простоял на перекрестке посреди вересковой пустоши, в некотором замешательстве разглядывая указатель. Названия на четырех стрелках оказались совсем не те, которые он ожидал увидеть, расстояния не были указаны, а карта, нетерпеливо подумал Мартин, должно быть, безнадежно устарела. Прислонив развернутый лист к столбу, он наклонился, чтобы рассмотреть его повнимательнее. Ветер сгибал углы карты, которые хлопали Мартина по лицу. Мелкий шрифт в угасающем свете был почти неразборчивым. Однако оказалось — насколько Мартин мог понять, — что две мили назад он, должно быть, свернул не туда.

Он помнил этот поворот. Тропинка выглядела заманчиво; он мгновение поколебался, затем пошел по ней, привлеченный обычной приманкой пешеходов: этот путь “может оказаться кратчайшим”. Ловушка с кратчайшим путем стара, как человеческая природа. Несколько минут он попеременно изучал указатель и карту. Сгущались сумерки, и его рюкзак становился все тяжелее. Однако Мартин не мог свести воедино данные из двух источников, и чувство неуверенности охватило его. Он чувствовал себя сбитым с толку и расстроенным. Его мысли путались. Решение было очень трудным. “Я запутался", - подумал он, - я, должно быть, устал”, - наконец, он выбрал наиболее подходящее направление. «Рано или поздно дорога приведет меня в гостиницу, хотя и не в ту, которую я собирался отыскать”. Он положился на удачу пешего странствия и бодро двинулся в путь. На указателе было написано: “К Литейси-Хилл”; мелкие, изящные буквы как будто плясали и шевелились каждый раз, когда Мартин смотрел на них; но названия на карте ему отыскать не удалось. Однако эти слова звучали так же заманчиво, как и «кратчайший путь». Похожий инстинкт снова указал ему дорогу. Только на сей раз он казался более настойчивым, почти непреодолимым.

Забытые классики weird fiction: Эдит Уортон

Ниже публикуется перевод статьи Питера Хайнинга, посвященной "сверхъестественным" рассказам Эдит Уортон, выдающейся писательницы, произведения которой стали классикой литературы конца XIX - начала ХХ века. Хайнинг в своем эссе рассматривает не все жанровые тексты Уортон, но дает представление о специфике ее "страшных рассказов"

*** 

Как ни странно, женщина, которую сегодня многие авторитеты в области рассказов о привидениях считают одним из выдающихся авторов сверхъестественных историй, в течение первых двадцати лет своей жизни совершенно не могла уснуть в комнате, в которой хранилась хотя бы одна книга с такими историями. Эдит Уортон так опасалась рассказов о сверхъестественном, что, по ее позднему признанию, уничтожала все подобные сочинения, которые попадались ей дома. Но именно из детских травм и тревог Уортон черпала вдохновение для своих рассказов о призраках и ужасах, чтобы создать ряд произведений, которые появлялись на протяжении всей ее литературной карьеры и которые сегодня удостоены самых высоких похвал.

Родившаяся в богатой нью-йоркской семье в январе 1862 года, эта чувствительная, отзывчивая и послушная молодая леди вела тихую и строгую жизнь вплоть до катарсиса, случившегося летом 1870 года. Во время отпуска в Европе, в Шварцвальде, Уортон внезапно упала в обморок, и ей поставили диагноз «брюшной тиф». В течение нескольких дней она была близка к смерти, прежде чем окончательно оправилась; начался длительный период выздоровления. Чтобы скоротать время, она попросила несколько книг для чтения, и среди тех, что ей дали двое друзей, оказалось одно сочинение, которое Уортон много лет спустя с содроганием смогла описать как «историю о грабителе». Эта книга, содержавшая истории о грабителях и призраках, глубоко повлияла на ее «сильное кельтское чувство сверхъестественного» и не только замедлила выздоровление, но и открыла воспаленному воображению «мир, населенный бесформенными ужасами». В течение многих лет после этого, по словам Уортон, темная неопределимая угроза преследовала ее по пятам. «Я была от природы бесстрашным ребенком, – объяснила она, – теперь я жила в состоянии хронического страха. Страха перед чем? Я не могу сказать – и даже в то время я так и не смогла определить источник своего ужаса».

Майк Эшли об Элджерноне Блэквуде

 Благодаря подвижнической работе Майка Эшли многие читатели в конце ХХ века открыли для себя классика weird fiction. Эшли подготовил самую полную библиографию Блэквуда, составил и напечатал ряд сборников писателя, сравнительно недавно выпустил огромную биографию... Но отдавая должное его титаническим трудам, я никак не мог в полной мере принять оценку творчества Блэквуда, которую навязывает читателям М. Эшли. Это - очень основательная позиция, несомненно, имеющая право на существование, но есть в ней очевидный догматизм... Ярче всего взгляды Эшли изложены в предисловии к замечательному сборнику Magic Mirror (1988), в котором представлены как ранние, так и поздние работы писателя. Вашему вниманию предлагаю перевод этого текста

Предисловие

 

В начальные главы истории литературы о сверхъестественном вписаны огненными буквами несколько имен: Джозеф Шеридан Ле Фаню, лорд Бульвер-Литтон, Артур Мейчен, М.Р. Джеймс и Элджернон Блэквуд. Вы можете назвать и других авторов, но, кажется, все поклонники ужаса и фэнтези согласятся, что эти пятеро сочинителей – творцы и изобретатели современной истории о привидениях. Один из них, однако, отличается от прочих. Бульвер-Литтон прежде всего создал особый жанр рассказа о доме с привидениями («Дом и разум») и привнес в современный хоррор представление об оккультных науках, отличных от алхимии. Артур Мейчен развил это направление. Шеридан Ле Фаню избавил истории о сверхъестественном от популярных готических клише и сотворил зловещие психологические ужасы, которые получили дальнейшую разработку в рассказах М. Р. Джеймса. Все эти авторы сильно повлияли на своих современников, и это влияние сохраняется до сих пор.

Но как быть с Элджерноном Блэквудом? На него оказали значительное воздействие Литтон, Ле Фаню и авторы готики, но вскоре он сбросил «старую кожу» и разработал собственный стиль и подход – настолько уникальный, что лишь немногие смогли последовать примеру Блэквуда. Многие сочинители признавались, что работы Блэквуда вдохновляли их, но дух лучших рассказов писателя не смог сохранить почти никто. Он одиноко возделывал свой сад, который давал редкостные плоды – уникальные сверх-Природные истории.

Амелия Эдвардс. Легенда о Буагильбере

 Знаменитая "страшная баллада" Амелии Эдвардс в переводе Ефима Беренштейна

ЛЕГЕНДА О БУАГИЛЬБЕРЕ

 Легенды древние не врут:

У озера, в глуши лесной

Монахов грешных был приют,

Аббат их – подставной.

 

Их мерзость проклял сам Господь;

Они – грабители сирот,

Напившись самых лучших вин,

Голодных гнали от ворот.

 

Дональд Уондри о ГФЛ и Августе Дерлете

 Классик weird fiction начал составлять автобиографический очерк в 1970-х. Однако этот текст не был опубликован - он остался незавершенным. Воспоминания обрываются на описании событий 1957 года. Но и имеющийся материал представляет для истории жанра немалый интерес 

    Впервые я установил прямой контакт с Г. Ф. Лавкрафтом из Провиденса, когда в ответ на свой запрос получил письмо, адресованное мне и датированное 12 декабря 1926 года. Я стал горячим поклонником рассказов Лавкрафта из-за их выдающихся литературных достоинств – когда рассказы публиковались в журнале «Вирд тейлз». В номере за 1926 год журнал опубликовал письмо Лавкрафта, содержащее высокую оценку фантастической поэзии Кларка Эштона Смита и книги под названием «Черное дерево и кристалл». Я не смог найти никаких сведений об этой книге или авторе в Публичной библиотеке Сент-Пола, а в «Сент-Пол бук» я не смог отыскать данных книги ни в одном списке в книжных указателях или каталогах. Затем я написал редактору «Вирд тейлз», приложив письмо, которое следовало переслать Г. Ф. Лавкрафту, с просьбой назвать имя издателя и цену книги Смита. Письмо Лавкрафта ко мне стало ответом на эту просьбу. Его письмо отличалось такими же литературными свойствами, как и его рассказы, и содержало адрес Кларка Эштона Смита в Оберне, штат Калифорния. Я немедленно написал Смиту, приложив оплату, и получил ответ и книгу, которая увлекла меня не меньше, чем рассказы Лавкрафта. Завязалась многолетняя переписка и дружба с обоими авторами; и я до сих пор храню все письма Г. Ф. Лавкрафта и Кларка Эштона Смита в оригинальных конвертах, с почтовыми штемпелями и почтовыми марками.

Забытые классики weird fiction: Ф. Марион Кроуфорд

 

Ф. Марион Кроуфорд был плодовитым писателем – и очень популярным. Его «светскими» романами зачитывалась публика по обе стороны Атлантики. Но в истории литературы остались лишь немногие книги Кроуфорда, принадлежавшие к другим жанрам, книги, которым сам автор как будто не придавал особого значения и которые не считал успешными… Однако именно этими книгами до сих пор восторгаются знатоки weird fiction – и, кажется, эти книги заслуживают самых высоких оценок…

Фрэнсис Марион Кроуфорд родился 2 августя 1854 года в Италии, в Баньи ди Лука. Его отец, Томас Кроуфорд, американец ирландского происхождения, был скульптором. Мать, Луиза Уорд Кроуфорд, приходилась сестрой Джулии Уорд Хоу, знаменитой аболиционистке и феминистке. Томас Кроуфорд умер вскоре после рождения сына, и его супруга сочеталась браком с американским художником Лютером Терри.

Необычное имя Кроуфорда объясняется тем, что его назвали в честь богатого родственника, генерала Фрэнсиса Мариона. Будущий писатель учился в Америке, в Массачусетсе, в школе Св. Павла, и в Гарварде; но основное образование получал в Европе. Список учебных заведений, которые он посещал впечатляет: Тринити-колледж в Кембридже, Гейдельбергский университет, Римский университет. Кроуфорд до самой смерти оставался американским гражданином, называл Америку своим домом, но казался настоящим европейцем, космополитом, говорящим на многих языках. И это позднее повлияло на восприятие романов писателя и в Европе, и в Америке.

Дональд Уондри. Сон: фрагмент

 Первый (и, как некоторые считают, лучший ) опыт Дональда Уондри в жанре weird fiction

Рассказы был напечатан в первом номере журнала У. Пола Кука "Recluse" - на соседних страницах опубликовано эссе Лавкрафта "Сверхъестественный ужас в литературе", а также произведения С. Лавмена, Ф.Б. Лонга и К. Э. Смита. Но рассказ Уондри рядом с ними не затерялся - текст и сейчас вызывает заданные автором эмоции. И он очень даже weird...

Сон: фрагмент

Весь день, в сумеречном сиянии зеленого солнца, которое пылало на мрачном небе, он пересекал выжженную и почерневшую пустошь в поисках Ломы. Весь день он шел по мертвой и совершенно безжизненной земле, и когда зеленое солнце село, он еще не покинул этой земли. Но когда солнце садилось, его умирающее изумрудное сияние на мгновение осветило какой-то лес далеко впереди. И путник направился туда.

Ночь вокруг него сгущалась по мере того, как садилось солнце, странные сумерки сменялись темнотой, а темнота превращалась в черный мрак, который смыкался над землей. Но странник не останавливался; он шел к лесу, ведомый тусклыми и незнакомыми созвездиями звезд, которые холодно и бело горели в небе над ним.

Долгое время он шел сквозь густую тьму, все время приближаясь к лесу, таившемуся впереди, и только когда он преодолел больше половины пути, темнота слегка расступилась, и огромное кроваво-красное солнце поднялось с восточного неба и бросило на землю мертвенно-бледное, искаженное сияние. Светило неслось по небу огромными скачками, окруженное разноцветным потоком спутников. Воздух застыл, тяжелый и затхлый, и в неземном свете красного солнца, казалось, все вокруг сочилось мириадами капель крови. Земля, прежде выжженная, приобрела пустынный вид и казалась совершенно безжизненной, как будто красная гниль проползла по ее камням и песку.