Из новой книги серии "Странная классика"
Другую историю, возможно, следует считать вариацией на ту же тему: без сомнения, этот сюжет, как и первый, основан на неком случае. Речь шла о личном опыте рассказчика. Он сообщил:
Я путешествовал [много лет назад] по Франции и оказался в местечке под названием Мулен. [1] Я зашел в антикварную лавочку [на улице] недалеко от «Отель де Вилль», чтобы узнать стоимость рисунка, который я заметил на витрине. Хозяин запросил больше, чем я мог предложить, поэтому я начал рассматривать другие вещи. Там было несколько старых книг, совершенно неинтересных для меня; но, как оказалось, в магазине не нашлось ничего другого, что я хотел бы приобрести, и поэтому, чтобы как-то разрешить возникшую проблему, я купил пять или шесть самых маленьких книг.
На следующий день я отправился на поезде в Труа [Невер] [2] и, когда мне надоело смотреть в окно, я открыл сумку и наугад вытащил одну из купленных накануне книг. Это был [странный] томик, старый роман под названием «Кэролайн де Лихтенфельд»: [3] книга из тех, которые редко снимают с полок, где они обретают покой; как мне казалось, это было ничем не примечательное сочинение.
Я начал читать с самого начала и перевернул сорок с лишним страниц: история развивалась очень медленно. Затем мое внимание привлекло какое-то здание, мимо которого мы проезжали, и я на протяжении двух или трех миль изучал пейзаж. После этого я вернулся к своей книге и отметил, что добрался до страницы 43 и до середины нижеследующего диалога:
«Où descendez-vous?»
«À l'Hotel des Ambassadeurs.»
«Bon,» dit-il, «vous avez sans doute commandé une chambre?»
«Ah, non,» dis-je, «je n'y avais pas même songé. Mais cela s'arrangera sans doute. La ville ne serait pas en fête ces jours-ci?»
Il haussa les épaules. «Qui sait?» fit-il. «Parlons d'autre chose: Vous la connaissez, je pense, la ville de [Nevers]?»
«Je n'ai fait que passer par là il y a dix ans.»[4]
В этот момент я перевернул страницу и одновременно поднял голову. Мой взгляд упал на соседку напротив; это была пожилая дама, полная, с тонкими черными усиками и решительным выражением лица. Больше ничего достойного внимания я не заметил. Я вернулся к чтению; дальше шли реплики, которые в сложившейся ситуации казались удивительно уместными.
«Vous regardiez votre vis-à-vis,» continua-t-il.
«Eh oui! Qu'y a-t-il de singulier en cela.»
«En effet, très peu de chose, seulement, [vous la verrez égorgés ce soir] savez-vous où elle demeure?»
«[Monsieur! ne parlez pas de la sorte] Comment donc? — moi qui la vois pour la première fois.»
«Eh bien. Je vous le dirai. C'est à Marcilly-le-Hayer[5] sur la place. La maison à trois pignons.»
«[Vraiment?] C'est [bien] possible: mais pour vrai vous dire elle me paraît pas bien intéressante.»[6]
«Очень затянутый диалог, — подумал я, — не стоит на нем сосредотачиваться». И я перевернул пару страниц, чтобы узнать, что случится дальше. Я обнаружил, что персонаж, который сообщал сведения о женщине, теперь предавался бесконечным словоизлияниям — фактически излагал всю ее биографию. Она была дочерью рабочего из деревни Марсильи-ле-Эр. Ее красота привлекла внимание человека средних лет, который владел в тех местах изрядной собственностью, некоего месье Жиро — Эмиля Жиро (имя, которое мне казалось необычайно знакомым). По словам героя книги, Жиро был очень уважаемым, честным и дружелюбным человеком, и его любовь к девушке — Эжени Дюпон — была искренней. Партия для нее была, конечно, исключительно выгодной. У Эжени не было возлюбленного, она не испытывала сердечной склонности ни к кому из своих знакомых, и брак состоялся. [Восемнадцать месяцев спустя] Почти через три года исключительно счастливой семейной жизни месье Жиро исчез из Марсильи, не оставив абсолютно никаких следов. [Как и многие сельские жители его круга] В конце каждой недели он оставлял дома немалую сумму наличных, чтобы расплатиться со служащими. В пятницу стало известно о его исчезновении; деньги тоже пропали. Вдове пришлось снова обратиться за деньгами в местное отделение Société Genérale [7]. Она тяжело переживала потерю мужа и больше не вышла замуж.
«Société Genérale», — сказал я себе. - «Не думал, будто он существовал в восемнадцатом веке».
Но, как говорилось в книге дальше, если кто-нибудь приедет в Марсильи-ле-Эр и найдет в дом с тремя фронтонами, и попросит (пригласить) хозяйку, и спросит ее, что она прячет под мостовой в дальней части конюшни — тогда он узнает, он узнает, заинтересуют ли ее эти слова.
«Подобные вопросы задавать невежливо», — подумал я, после чего убрал книгу и взялся за другую. [8]
Поезд до Труа был переполнен, и я с отвращением узнал, что там проходила большая скотоводческая выставка. Мне было очень трудно отыскать хоть какой-нибудь номер: в конце концов мне выделили кровать во второсортном заведении под названием Hotel Terminus. Единственной частью этого места, которая претендовала на новизну, было название, выведенное на двери поверх старого. Я поразвлекся, расшифровывая старинную надпись, все еще частично различимую — «Hotel des Ambassadeurs». [9]
Осмотрев Труа, я обнаружил, что у меня есть еще пара свободных дней, и изучил карту департамента. Там я нашел, как вы могли бы угадать, название Марсильи-ле-Эр — этот населенный пункт располагался посреди нагорья, к которому не вела железная дорога. Уверен — повторяю, я уверен, — что позабыл рассказ из книги за несколько дней, которые миновали с тех пор, как я читал ее в поезде. Но теперь я вспомнил, и это, в сочетании с фактом, что в Марсильи и окрестностях располагались интересные постройки, заставило меня поехать туда. Я отправился туда на велосипеде — поездка оказалась нелегкой — и приехал в конце дня [10]. В городке я обнаружил неплохую гостиницу и, конечно, решил провести там ночь. Прямо напротив окна моей комнаты стоял дом с тремя фронтонами.
Вечером я немного поговорил с людьми из дома и спросил, есть ли в городе интересные места. Мне рассказали об очень тонкой резной трубе «сhez Mme. Giraud». А где она живет? — разумеется, спросил я (мы были у дверей гостиницы). «Прямо напротив», — ответили мои собеседники, указав на дом с тремя фронтонами. [11]
Я очень долго размышлял над этим, но ни к каким выводом не пришел. В таких местах, как Марсильи, постоянно повторяются одни и те же фамилии [нечитаемое слово]. Неизбежно возникал и еще один вопрос. Я хотел узнать девичью фамилию мадам Жиро. «Дюпон, месье. Эжени Дюпон».
Когда я вернулся к своему багажу в Труа, то снова осмотрел книгу Каролины де Лихтенфельд. Это был бракованный экземпляр, страницы с 33 по 80 отсутствовали — очевидно, их в книге никогда не было. На форзаце женским почерком было выведено имя: Эмиль Жиро. [12]