вторник, 14 февраля 2017 г.

Артур Мэйчен. Зеленый круг. Эпилог

Эпилог

 Доктор Уильям Браун, который, насколько известно, преподает психологию в Оксфордском университете, стал свидетелем некоторых необычных явлений однажды вечером в национальной лаборатории психологических исследований. Это случилось весной нынешнего, 1932 года; и поводом стало испытание «сил» молодого австрийца, Руди Шнайдера. На доктора Брауна все увиденное произвело огромное впечатление. Если я правильно помню, он говорил, что видел вещи, которые нельзя объяснить с точки зрения психологии. Я забыл, в чем именно проявлялся этот феномен, но был нарушен даже закон всемирного тяготения. Твердые предметы летали и плавали в воздухе, но не падали; никаких трюков, никаких скрытых аппаратов обнаружить не удалось — все тщательно проверили опытные наблюдатели, одним из которых был доктор Браун. Доктор Браун написал по этому поводу два письма в «Таймс»; и второе письмо не так содержательно, как первое, поскольку содержит упоминания о нашем невежестве, об ограниченности нашего опыта и нашего знания. «Я не могу», — писал доктор Браун во втором письме, — «оспаривать подлинность явлений, которые видел. С другой стороны, обширные пробелы в моих познаниях, касающихся большого количества явлений, мешают мне однозначно оценить увиденное, несмотря на очевидную значимость этих фактов». Насколько я понимаю, это значит, что научная мысль не желает принять ни изолированные сверхъестественные явления, не основанные ни на каких теориях, ни разумные объяснения этих явлений, ни концепции, в которые можно вписать такие явления. Человек науки видит явление, которое он считает нарушением законов природы, а эти законы ему известны. Он не может отрицать и не может объяснить увиденное; и все же он не может безоговорочно принять это, потому что в его знаниях появились пробелы. Кусок свинца, положим, в десять фунтов, мягко поднялся к потолку, завис там и медленно опустился снова. Наш ученый свидетель все это видел, но он не сможет принять данный опыт в качестве несомненного факта, потому что никто не может предоставить ему понятных и обоснованных теорий, объясняющих, почему куски свинца, при определенных условиях, могут двигаться именно так.
Именно таковы, с научной точки зрения, случаи Руди Шнайдера и Лоуренса Хиллера. Лакуны, пробелы в историях и широки, и глубоки. И эти пробелы — двух видов: во-первых, лакуны во всех теориях, созданных для объяснения случившегося с Хиллером, во-вторых, лакуны в самой истории, собранной из отдельных, разрозненных фрагментов, сотканной из сомнений и неубедительных показаний.
Немало материалов содержится в записных книжках Хиллера. Его квартирная хозяйка, обеспокоенная случившимся, упоминала о коричневом свертке, который постоялец унес с собой. В нем лежали записные книжки, которые Хиллер отправил по почте — и получателем оказался я. Я был мало знаком с Хиллером — примерно так же, как и другие предполагаемые «друзья»; мы общались от случая к случаю на протяжении многих лет. Он приложил к посылке письмо, в котором сообщил: то, что содержится в записных книжках, связано с моими собственным интересами и наверняка окажется для меня полезным. Если этого не случится — я должен был уничтожить заметки и никогда в дальнейшем их не использовать. Он закончил письмо: «Я оказался в необычайном положении, которое, мне кажется, очень опасно. Я собираюсь уехать за границу, как можно дальше, чтобы проверить, смогу ли я освободиться. Я не думаю возвращаться в Англию или возобновлять прежние разыскания».
Я получил от него письмо прошлым летом. Он поселился в Алеппо, где ведет торговлю губкой и, судя по его уверениям, чувствует себя совсем недурно. Он никогда не посвящал меня в то, что случилось с ним в 1929 году; главным образом, я думаю, потому что не знает, что на самом деле случилось. Отсюда фрагменты, отсюда пробелы и, следовательно, грубые, оборванные линии в сюжете. Иногда мы имеем дело с упрощенной реконструкцией в стиле современных историков. Например, вот случай на площади в северной части Лондона, в котором принимали участие Хиллер и двое стариков. Здесь все ясно; подобное могло произойти. У нас есть рассказ Хиллера, который услышал врач, и странный путаный спор двух эксцентричных старичков, случайно подслушанный в баре где-то в Барнсбэри. Но есть и неясности. Взять хотя бы историю Хэмпола и его «Прогулок по Лондону», которая связана с историей таинственного посетителя Хиллера — а может, это просто дурной сон. Нить обрывается, и мне приходится оставить ее оборванной.
Но не может быть сомнений в том, что Хиллер стал жертвой очень странных и страшных фокусов самого разного свойства. И здесь мы приходим к теории лакун. Иногда, как и в Зеленом круге среди дюн, и на площади у Каледониан-Роуд, спутник Хиллера был невидим для самого Хиллера, но его видели другие люди, по крайней мере, некоторые. Позднее, накануне бегства, уродливого карлика не видел никто, кроме Хиллера — насколько нам известно. В некоторых случаях сила, которая нарушала покой этого человека, действовала как обычный полтергейст — она только разрушала и уничтожала вещи. Здесь, однако, события развивались в определенной последовательности, дающей ключ к разгадке; мы можем даже выдвинуть некую теорию… Ибо несомненно, что полтергейст — если это не озорной ребенок, устраивающий разные розыгрыши — всегда непроизволен и бессознателен. Он не управляет, не контролирует, не определяет объем и направление передаваемой энергии, точно так же как провод, по которому передается электрический ток.
Но что касается происхождения явлений, с которым столкнулся Лоуренс Хиллер: думаю, это позволяет внести некоторую ясность в проблему, связанную со странными приключениями мистера Смита из Уимблдона, как я его назвал. Вспомните джентльмена, который, воспользовавшись возможностью посетить любимый приморский город, обнаружил, к своему ужасу и негодованию, что Зеленый круг, мирный приют среди песчаных дюн, превратился в нечто вроде «Городка развлечений», в котором отвратительный шум джазового оркестра тонет в скрежете и грохоте улиц, в котором низменное веселье сочетается с грубой речью и хаосом толп. Газетная дискуссия, которую спровоцировало письмо мистера Смита, очень быстро стала глупой и бессмысленной; и никто, казалось, не заметил очень важного факта: секретарь городской корпорации упомянутого курорта в своем ответе полностью опроверг историю мистера Смита. Секретарь сообщил, что на дюнах не было никаких джаз-бэндов, никаких толп и никакого шума. Он отрицал существование танцзалов, каруселей, оркестров, теннисных кортов и всех тех развлекательных учреждений, о которых рассказывал Смит. Клерк признал, что в поле на другом конце городка проводилась ярмарка, и как будто намекнул, что Смит ошибся, повёл себя немного опрометчиво и в итоге позабыл, где право и где лево. Но к тому времени участники дискуссии уже сменили тему: от дюн Порта и Зеленого Круга они обратились к грубости кирпичных скульптур и новому театру в Стратфорде-на-Эйвоне. Мистер Смит, по правде сказать, не утратил интереса к досадному происшествию; он в негодовании вернулся в Уэльс, а потом, крайне смущенный, отправился в родной Уимблдон. Все, что он видел и слышал, в одно мгновенье исчезло без следа, как дворец Аладдина из восточной сказки. Мы не знаем, как поступил Смит; но можно предположить, что он находился примерно в том же состоянии, что и доктор Уильям Браун после «сеанса» с Руди Шнайдером; хотя, разумеется, мистер Смит не мог выразить свое мнение с такой ясностью, как человек науки.
Но здесь, в Зеленом круге на берегу близ Порта, очевидно, кроется источник всех неприятных происшествий, случившихся с Хиллером. И вновь нам приходится искать спасения в теории пробелов и признавать свое невежество касательно природы и законов действия тех сил, которые, по крайней мере на время, сосредоточились в этом месте. Мы не можем определить, например, почему один человек поддался этому влиянию, а других оно не коснулось. Смит, судя по всему, не был похож на человека, находившегося в состоянии аффекта. Но вполне возможно, что он перенес тяжелый грипп за пару недель до поездки на курорт; и слабость помешала ему сопротивляться, когда он столкнулся с другим враждебным влиянием. В случае с Хиллером все еще проще. Он находился на грани нервного срыва в Лондоне, как раз перед поездкой в Порт. Нет сомнения, что ему, как и говорилось, пошел на пользу морской воздух, смена декораций и новый образ жизни, который он на время принял. Тем не менее, он был выздоравливающим, но не здоровым. Стены крепости были отремонтированы и укреплены; но кажется, есть основания полагать, что не могли выдержать осаду. И вышло так, что враг пошел в атаку — и она оказалась сокрушительной. Во всяком случае, случай Хиллера необычен — но это мое мнение. Есть, несомненно, множество случаев, связанных с враждебными человеку силами, привязанными к определенным местам; эти места обычно получают название «домов с привидениями» или «лесов с привидениями»; но сейчас я не могу припомнить ни единого случая, когда такие загадочные безымянные силы преследовали человека на большом расстоянии от места их постоянного обитания. Есть, к примеру, книга под названием «Приключение, или необычная история, приключившаяся с мисс Энн Моберли и мисс Элеанор Ф. Журден в Версале»*. Для них часы пошли назад; время прекратило свое обычное течение. Они покинули двадцатый век и перенеслись в восемнадцатый. Они стали свидетельницами событий, которые происходили в Версале, увидели французскую Революцию; окружавшие их деревья, газоны, мосты были в точности как в Версале 1789 года. И убедительность отчета о приключениях этих дам настолько велика, что я, подобно всем прочим читателям этой книги, поверил, что все, изложенное в ней — чистая правда. Но стоит отметить: едва дамы вышли за стены Версаля, все это волшебство перестало действовать. И насколько мне известно, то же самое относится и к случаю, о котором я расскажу далее — отчет о нем был помещен в номере «Лайт» от 23 мая 1931 года, и я процитирую этот материал с любезного разрешения моего друга — мистера Дэвида Гоу, редактора «Лайт». Статья называлась «Приключение в горах». Ее автором была некая «Дж. С. П.», судя по всему, женщина ответственная и достойная доверия. Ее история, как и история дам из Версаля, кажется абсолютно точной и убедительной.
«Примерно 20 июля 1929 года, во время восхождения на гору Нефин, мы столкнулись с неким курьезным явлением.
Группа, которая поднималась в горы в эти ясные июльские дни, состояла из шести человек, трех женщин и трех мужчин; она из девушек повредила колено и не могла двигаться дальше; она должна была вернуться после того, как мы сделаем остановку на ланч.
Восхождение началось около 11:00. Через час мы остановились, чтобы устроить ланч. Затем мы собирались подниматься дальше, а девушка, которая повредила колено, оправилась обратно в гараж, где стояла наша машина, и стала дожидаться нашего возвращения. Мы достигли вершины горы без четверти три и некоторое время провели там, рассматривая окружающий пейзаж.
Мы начали спускаться около трех, или чуть позже, вместе и поодиночке, мой муж, потом Ф.Х., Джеймс и я, а еще один мужчина шел чуть впереди нас. Вдруг Ф.Х. свернула и скрылась за выступом горы. К слову сказать, она часто поднималась в горы в одиночку на протяжении всего лета. Мы с Джеймсом продолжили путь, а затем повернулись друг к другу и почти одновременно сказали: “С Ф.Х. что-то случилось!” Мы так были в этом уверены, что позвали к себе двух других мужчин. Мы договорились, что они должны вернуться наверх, туда, где ее видели в последний раз, и начать поиски, а мне придется спуститься и подождать их в коттедже.
Я до сих пор не понимаю, как такое возможно, но Ф.Х. не знает и не может представить, что с ней могло случиться. Она может только сказать, что как будто впала в беспамятство, и все время думала, будто продолжает идти рядом с нами. А на самом деле она шла в противоположную сторону от нас. Она не могла понять, что ее внезапно “стукнуло”; она говорила, что Время на мгновение исчезло, и какая-то страшная сила толкнула ее прочь. Затем она поняла, что нас нет рядом, и услышала жалобные крики. Она пошла на голос, рассчитывая кого-нибудь отыскать; подходя к ущелью, она продолжала слышать голоса; затем кто-то подул в рог, но никого так и не было видно. Затем ей показалось, что совсем рядом, чуть ниже, находится маленький человечек, возможно, ребенок; она спустилась, пересекла еще одну впадину, но вновь никого не обнаружила, хотя по-прежнему слышала голоса. Затем она поняла, что заблудилась, и направилась к белой дороге, видневшейся внизу; она прошла около восьми миль до полицейских казарме; именно там мы позднее ее и нашли.
Так вот, расставшись с мужчинами, я спустилась вниз по склону. Преодолев половину расстояния, я решила поискать Ф.Х. в нижней части горы. Я отправилась на поиски; дважды я проваливалась по пояс в пещеры, скрытые зарослями вереска. Потом я присела на месте — и сидела до тех пор, пока не услышала за спиной плач, плач очень странный, как будто плакал потерявшийся ребенок, и очень отчетливый. Осмотревшись по сторонам, я увидела вдалеке человека, который размахивал руками; мне показалось, что это Джеймс. Я помахала ему в ответ, встала, преодолела пару холмиков и снова осмотрелась в поисках Джеймса. Но там никого не было. Я снова села и стала осматривать окрестности; и тут прямо напротив меня кто-то засмеялся. Оглядевшись, я опять никого не заметила, потом чуть выше, на том же самом месте, где я как будто видела Джеймса, кто-то вновь начал махать руками.
Поднявшись еще раз, я начала карабкаться по склону в обратную сторону. Перебираясь через маленький ручеек, я потеряла из виду неизвестного, а когда я выбралась на берег, то снова не обнаружила никого. После этого я спустилась к коттеджу, надеясь найти там девушку с поврежденным коленом; но люди, которые там жили, сказали, что она не возвращалась. Немного времени спустя девушка пришла; она была очень рассержена; по ее словам, что я несколько часов назад спустилась по склону и жестами позвала ее, но не подождала. (Она ушла не слишком далеко, потому что провалилась в болото, а дальше двигаться ей было тяжело. Очевидно, что я не подавала ей никаких знаков).
Около половины восьмого вечера вернулись все остальные, обессилевшие и без Ф.Х. С Джеймсом приключилась странная история... Дважды он краем глаза замечал, что в него летит дубинка. Он перепугался и отпрыгнул в сторону — но никакой дубинки не оказалось. Нас по-прежнему беспокоило исчезновение Ф.Х. Я спросила мужчину из коттеджа, что могло случиться на горе.
— Есть ли там карьеры? — предположила я.
— Нет, — ответил он.
— А какие-нибудь дети?
— Нет, они все в школе, — сказал он.
— Как насчет Маленьких людей? — спросила я.
Он помрачнел и отвернулся, сказав:
— Мы не говорим об этом.
Мы сели в машину, чтобы обыскать дороги у подножия горы, и в итоге наткнулись на Ф.Х. возле полицейского участка».
И это приключение закончилось у подножия горы. Неведомые силы не последовали за участниками восхождения, как они последовали за Лоуренсом Хиллером. Между этими двумя случаями есть немало общего; бросается в глаза незначительность тех проказ, которые устраивают неведомые шутники. Есть в этом что-то банальное и даже детское: женщина сбивается с дороги на горном склоне, мужчина пугается, поверив, будто кто-то метнул в него дубинку. Другой банальный и детский поступок: подстроить нападение разъяренного офицера и его туповатых приятелей. Столь же банальным и детским кажется битье зеркал, посуды и мебели. Но какова бы ни была оборотная сторона — и с внешней стороны, как я неоднократно замечал, проявления этой силы ничтожны и бессмысленны. Явления, засвидетельствованные Обществом Психических Исследований, чаще всего незначительны и бесцельны: мельник видит призрак фермера, своего случайного знакомого — и больше ничего не происходит. Один из самых замечательных примеров предсказания, объединенного с «ясновидением», содержится в книге Теодора Бестермана о гадании с магическим кристаллом. Женщина, однажды утром разглядывавшая через кристалл некий дом рядом с Солсбери, увидела леди Барнби (жену «Ради-всего-святого» Барнби*), которая мыла руки в спальне с открытой дверью, в Фолкстоне, примерно три с половиной часа спустя. Это самым удивительным образом подтвердил позднее сэр Джозеф Барнби — он присутствовал при гадании с кристаллом. Я не сомневаюсь, что эта история правдива; но дар пророчества следовало бы использовать для решения более значительных проблем.
Но при всем при том нерешенным остается основной вопрос: какие силы действовали на горе Нефин и в Зеленом круге? Карлики или фэйри?

Я верю в то, что ответа нет. Точнее, лучший ответ — тот, который дал человек из коттеджа: «Мы не говорим об этом».

Перевод Юлии Бойковой

Комментариев нет:

Отправить комментарий